Здравствуйте, Гость! Регистрация

Сегодня: суббота, 21 мая 2022 года  

Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Конкурс "А вот еще был случай..."
· Объявления
· Поиск
· Связаться с нами
· Конкурс "Вот это кадр!"

Реклама


КАК КАЗАКИ ЗЕМЛЮ ПРОСИЛИ
Добавлено: 02/07/2012

30 июня исполнилось 220 лет со дня подписания императрицей Екатериной II грамоты о пожаловании Черноморскому казачьему войску «острова Фанагории с окрестностями оного». Для кубанцев этот юбилей – знаковое событие, возвращающее нас к отправной точке казачьего освоения кубанских земель. Но, для того чтобы понять силу ликования черноморцев, получивших в 1792 году вожделенную землю, надо знать, какими мольбами, чаяниями, долготерпением достался им такой подарок императрицы. Казаки с пиететом относились к своему войсковому судье Антону Головатому, чья заслуга в обретении войском потомственной земли на Кубани была несомненной.



Это в его честь памятник запорожским казакам в станице Тамани, воздвигнутый в 1911 году, называют еще памятником Антону Головатому. Строчки его песни «Ой, годи ж нам журыться…» начертаны на каменном пьедестале. Преданный войску, Антон Андреевич в свое время использовал все свои связи (к нему особенно благоволил фаворит императрицы князь Григорий Потемкин) и дипломатическое мастерство, чтобы добиться от императорского двора благосклонности к казакам. Не один килограмм осетровой икры был поднесен к вельможному столу для благополучного решения казачьего «земельного вопроса». «Войсковой судья армии господин полковник и кавалер Антон Андреевич Головатый уведомляет меня, что его светлость великого гетмана (Потемкина – прим. Е. Ч.) ожидают, коему для приезда надобно изготовить хорошей малосольной икры и тиошей (видимо, имеются в виду балыки – прим. Е. Ч.)», – писал в письме от 18 июня 1791 года кошевой атаман Чепега хорунжему Дубчаку. И солилась икра, сушилась белуга…

Шестеро сыночков и лапочка-дочка
О самом Антоне Головатом известно, что происходил он из богатой и знатной семьи, и, скорее всего, его фамилия была не настоящей, а данной при вступлении в Запорожскую Сечь. Так было принято у сечевиков. Войсковой атаман Захарий Чепега свое прозвище тоже получил в Запорожье, а происхождением он был из известного рода Кулишей. Даже сам князь Григорий Потемкин-Таврический приписался к войску Запорожскому под другой фамилией – Грицко Нечоса. Антон Головатый, по описаниям современников, был хорошо образован, знал иностранные языки, пел и играл на бандуре, был красноречив и находчив. У войскового судьи была большая семья – супруга, шестеро сыновей и дочь, но беды и злоключения не обходили ее стороной. Сыновья учились в Петербурге в высших учебных заведениях за казенный счет. Два старших, Афанасий и Александр, продвигались по военной службе, Константин помеществовал, Матвей – кутил, прожигал жизнь и в итоге совсем разорился. Места службы Матвей Антонович лишился и был выдворен из Петербурга за скандальную и некрасивую выходку: как-то, прогуливаясь по Невскому проспекту и оглядывая шагающую впереди барышню, он заспорил с товарищами о том, природная ли у нее полнота или лишние килограммы девушке добавляют многочисленные юбки. Для удовлетворения своего любопытства молодой повеса не по-джентельменски задрал барышне юбки и за такое хулиганство был взят под арест. Когда же конвоирующий его по улице офицер спросил, за что арестован молодой проказник, тот продемонстрировал причину своего ареста на примере еще одной проходящей мимо девушки.

Единственная дочь Антона Головатого умерла трагически и при таинственных обстоятельствах. Поговаривали, что она была отравлена одной из служанок как раз перед своим замужеством. После этого безутешный отец якобы велел одеть отравительницу в лучшее платье, а затем связать, зашить в куль и выбросить с высокого берега в воды Днестра. Остается гадать, так ли это было на самом деле. А через несколько лет Головатого постигла еще одна утрата: уже после переселения в Тамань умерла при родах его любимая жена Ульяна. Дореволюционный историк Прокопий Короленко утверждал, что церковь Пресвятой Богородицы в станице Тамани, которая в реконструированном виде сохранилась до наших дней, войсковой судья построил на могиле умершей супруги, снабдив храм богослужебными сосудами и книгами. Сам же войсковой судья пережил Ульяну Григорьевну всего на несколько лет. После смерти Захария Чепеги 14 января 1797 года Антон Андреевич был избран кошевым атаманом Черноморского войска и, пробыв в этом чине только несколько дней, умер от болезни на 53-м году жизни. Но оставил он о себе посмертную славу за многие свои заслуги и, прежде всего, вошел в историю как активный участник возрождения Войска Запорожского.

К барьеру
О событиях, связанных с уничтожением Запорожской Сечи, нельзя не упомянуть, рассказывая о переселении казаков на Кубань, потому что прежде императорской милости к казакам была и опала. Мечтая о навечном закреплении за собой земель в районе Днепра, где они исконно проживали, запорожские казаки в 1774 году решили обратиться за желаемым к российской императрице, для чего они делегировали в Петербург заслуженных сечевиков. Однако посольство оказалось неудачным. Бывший среди депутатов Антон Головатый пытался действовать через покровителя казаков – Потемкина, но в ответ на жалобы запорожцев о том, что правительство забирает у них земли и отдает сербам, казакам припомнили 1709 год, когда в войне России со шведами они перешли на сторону противника. Пока депутаты обивали царские пороги в северной столице, Запорожская Сечь была разорена по приказу Екатерины II, а ее манифестом даже само имя запорожских казаков должно было быть ликвидировано. Возвращались казачьи делегаты в таком унынии, что по дороге чуть было не лишили себя жизни. «Без Запорожской Сечи она нам не мила», – решили друзья – полковой старшина Антон Головатый и полковник Сидор Белый, доехали до ближайшего леса, слезли с коней и пошли стреляться. Уже даже прицелились друг в друга, но Головатый опомнился, опустил пистолет, и далее последовал такой разговор:
– А знаешь що, батьку? – обратился он к Белому.
– А що? – отвечал тот.
– Оце мы постреляемся.
– Эге.
– И нас найдут тут мертвых.
– Эге.
– И скажуть: от два дурня запорожци, видно, напилися и пострелялись. И никто не будет знать, за що, и нам не буде ни славы, ни памяти.

И так они снова влезли на коней и поехали навстречу неизвестности.
А потом грянула русско-турецкая война, и о бывших запорожских казаках, частью закрепощенных к тому времени местными помещиками, частью – сбежавших в Турцию, вспомнили. Стали собирать их в «Войско верных казаков», временно отвели земли между Днестром и Бугом, где поселенцы за несколько лет довольно прочно обустроились, а князь Потемкин, которому императрица пожаловала титул Великого Гетмана казацких Екатеринославских и Черноморских войск, совсем расщедрился: «Присовокупляется также еще Еникольский с Таманом, – писал он в ордере на имя кошевого атамана Чепеги, – на котором отданные мне места с рыбными ловлями самыми изобильными, любя войско, навсегда дарую». Казалось бы, вот оно – воскрешение казачьей вольницы, вот она – земля казачья. Но снова невезение…

От лести до дерзости
Смерть застала князя Григория Потемкина под Яссами в октябре 1791 года. Лишившись своего покровителя, черноморские казаки ожидали и скорого лишения выделенной им во временное проживание приднестровской земли. Правда, подаренный Потемкиным и еще не обжитый казаками «остров Таман» оставался в их собственности (по крайней мере, по документам), но там и земли как таковой не было, а лишь сплошные водные пространства. Что делать? Решили казаки идти на поклон к матушке Екатерине и просить кроме «острова Таман» еще и «окрестности оного», причем, по выражению историка Бентковского, под окрестностями казаки подразумевали «половину Северного Кавказа, которым Россия могла тогда располагать». Возглавить делегацию и передать прошение от Войска Черноморского предстояло все тому же Антону Головатому при личной встрече с государыней.

И вот настал тот день. Собравшиеся в придворной зале царедворцы с удивлением и беспокойством посматривали на суровых, причудливо одетых людей, ожидающих аудиенции у императрицы. Выглядели они по меркам царского двора более чем странно: бритые наголо, с оставленным на голове и закинутым за левое ухо длинным клоком волос, называемым чуприной (сабли и ордена казаки всегда носили на левом боку, поэтому и чуприну, как символ достоинства, заворачивали за левое ухо). Какой учтивости и изысканности можно было ожидать от этих дикарей, думали царские чиновники. Одни поучали войскового судью, как следует соблюдать придворный этикет, на что тот нехотя отвечал: «Чуемо!». Другие наставляли, как следует общаться с государыней, получая от него в ответ угрюмое: «Як зумиемо!». Когда же императрица появилась, Головатый, не дожидаясь положенного вопроса от нее, рухнул в монаршьи ноги и произнес такую воодушевленную речь, что Ее Величество была, по всему видно, тронута и обнадежила делегатов тем, что земля им уже дана. А дальше потянулись дни и недели в ожидании сенатского указа. Казачьи делегаты коротали их, посещая петербургские салоны и придворные балы, где пытались через знакомых узнать об исходе их дела. А оно затягивалось из-за бюрократических проволочек, и мысли казаков делались все мрачнее. А тут еще Головатому шепнули, что землю между Днестром и Бугом у казаков точно отберут, а о новой ничего неизвестно. В гнетущих ожиданиях Антон Головатый произвел на свет известные и достаточно крамольные строки песни: «Ой Боже ж наш, Боже милостивый: уродылысь мы в свити нещаслыви», и дальше в том духе, что служили, значит, казаки и в поле, и на море, старались землю заслужить, а остались босые и голые. «Аж прежнюю взялы, тай цю отбырають» – жалился певец Войска Черноморского. К тому же жалиться Головатый принялся всенародно. Запел как-то эту песню на обеде у одного важного сановника, заплакал, в отчаянии выпустил из рук бандуру. Велико подозрение, что эта комедия специально была разыграна для «ушей» и «языков» государыни. Рискованно, но терять черноморцам было уже нечего. «Уши» услышали, «языки» донесли. К удивлению, Екатерина не разгневалась, а наоборот, дала указание Сенату поторопиться с оформлением указа.

Сенат торопился медленно, и глава казачьей делегации снова пошел ва-банк. После того как Петербург был оповещен о пополнении в царской семье (у Екатерины II родилась внучка), придворные ринулись с поздравлениями к государыне в Царское село. Ринулся и Антон Головатый. Не доехав до императорской резиденции, он отпустил извозчика и улегся с товарищами недалеко от дороги под деревом. На вопросы проезжающих мимо знатных вельмож Головатый вздыхал и объяснял, что, мол, поиздержался в Петербурге, длительно ожидая разрешения на поданное им прошение. Теперь вот от безденежья пешком идет в Царское село, чтобы поздравить государыню с большим событием, и прилег отдохнуть.

На следующий день войсковой судья был вызван к графу Зубову, и вскорости, помимо указа Сената о пожаловании Черноморскому казачьему войску Таманского округа с кубанской землей, была издана еще и Жалованная грамота императрицы. Половину Северного Кавказа черноморцам, конечно, не подарили, но к болотному таманскому острову присоединили отрезок достаточно удобной земли, «лежащей на правой стороне Кубани от устья ея до Усть-Лабинского редута». Кошевому атаману и войсковым старшинам императорской милостью выделялось жалование из казны, на войсковых землях разрешалась свободная внутренняя торговля и вольная продажа вина. Антон Головатый сумел добиться дополнительных преференций для войска: вслед за Жалованной грамотой императрицы от 30 июня 1792 года была издана еще одна, которая давала право черноморцам при переселении на Кубань продавать свои дома и имущество на приднестровской земле, а неимущим – получить казенное пособие.

15 августа в Слободзее встречали казачьих депутатов и принимали царские дары, пожалованные императрицей: хлеб на серебряном блюде, соль в серебряной солонке, жалованные грамоты и украшенную драгоценными камнями саблю для кошевого атамана Чепеги. Пир в этот день шел горой, и тосты во здравие царицы и всей царской семьи сопровождались сотенным пушечным залпом. А 12 сентября 1792 года так же торжественно отмечала прибытие царских даров с копиями императорских грамот Тамань. Черноморцы ликовали неистово. И известно почему: уж они-то знали, какой ценой и какими хлопотами был выстрадан и вымолен монарший подарок – данная им в потомственное владение кубанская земля.










Елена ЧУПРИНА
Обсудить на форуме
Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницуОтправить статью другу Отправить статью другу

 
Связанные ссылки
· Больше про On-line Тамань
· Новость от admin


Самая читаемая статья: On-line Тамань:
Тамань - Темрюк - Чушка взяты под особый экологический контроль


Рейтинг статьи
Средняя оценка: 5
Ответов: 1


Пожалуйста, проголосуйте за эту статью:

Отлично
Очень хорошо
Хорошо
Нормально
Плохо


опции

 Напечатать текущую страницу Напечатать текущую страницу


© Орбита. Темрюк 2008.